Сколько я себя помню, постоянно кто-то обвиняет университеты в нарушении антимонопольных законов. Еще в моем классе по антимонопольному законодательству, в 2000 году, мы именно это обсуждали.

Но воз и ныне там.

А вот новости: федеральный судья не выбросил дело против элитных американских университетов, где утверждается, что они организовали нелегальный заговор с целью выжать у студентов побольше денег. В нарушение антимонопольного законодательства.

Прочту решение судьи и напишу больше, если там что-то интересное.

Суть иска вот в чем.

Многие университеты, как элитные, так и нет, давно используют для поступления систему «раннего решения» (early decision).

(В скобках: в числе ответчиков — Корнель, Пенн, Колумбийский, Норсвестерн, Браун, Джонс Хопкинс, и так далее. Но нет Гарварда! А где же Гарвард? А его нет, потому что он не использует эту систему раннего решения. У Гарварда, Йеля, Принстона и Стэнфорда — другая система, restricted early action. Поэтому они на этот раз ни при чем. И именно из-за риска вот таких судов. В другой раз об этом.)

Раннее решение — это вариант поступления, который каждый абитуриент может выбрать сам. Ты можешь подавать хоть сто заявлений на поступление в нормальные сроки (обычно до 1 января), и тогда, если тебя примут несколько универов, ты сможешь с ними торговаться о финансовой помощи. Буквально торговаться — говорить им, что в таком-то другом универе тебе предложили такую-то стипендию и ты просишь этот универ тоже предложить стипендию.

Но универы придумали уловку, как избежать торговли — систему «раннего решения». Если ты подаешь заявку раньше обычного срока (до 1 ноября обычно), по определенной процедуре, то ты обязуешься, во-первых, делать это только с одим универом, а во-вторых, если этот универ примет тебя, ты обязан сразу отказать всем остальным и идти в него. И никакой торговли о деньгах. У тебя есть обязательство.

А что абитуриент получает взамен на добровольный прием такого обязательства? Он получает намек (даже не обещание, а туманные разговоры), что «раннее решение» повышает его шансы поступления. На самом деле, доказательств этому крайне мало, ибо состав абитуриентов, которые подают на раннее и на обычное решение, совершенно разный, и сравнивать проценты поступления бессмысленно.

Но их постоянно сравнивают. И в раннем решении действительно процент выше, из чего люди необоснованно делают вывод, что это им поможет поступить, и подают.

И подавая, они лишают себя шанса торговаться о деньгах, потому что если их принимают по раннему решению, они обязаны в этот универ идти.

В этом — суть обвинения в нарушении антимонопольного законодательства.

Что универы негласно договорились не переманивать друг у друга студентов, которых уже приняли по раннему решению в другой школе. И не давать студентам стипендий.

Из-за этого сговора студент, поступивший по раннему решению, не может сравнить предложения по стипендиям от других универов.

Студенты фактически оказываются запертыми в одном универе.

И они не могут просто подавать в обычные сроки и отказаться от раннего решения, потому что универы постоянно распускают слухи (используя эту статистику, намеренно искажая ее суть), что, якобы, если хочешь поступить в топовый универ, ты должен использовать раннее решение.

Есть универы, которые принимают огромный процент студентов по раннему решению. Например, Эмори — 29%, Дартмус — 21%, Корнель — 19%.

Когда ты видишь такие цифры и ты очень хочешь именно, скажем, в Эмори — ты соглашаешься на то, чтобы подавать по раннему решению, ибо боишься, что они заполнят класс еще до того, как начнут рассматривать твое заявление.

Тут, естественно, море тонкостей, о которых, я, возможно, напишу в другой раз.

Позиция истцов — в том, это эта система и есть классический пример незаконного «распределения клиентов» между конкурентами. Это у нас запрещено антимонопольным законом, законом Шермана.

Используя раннее решение, универы де факто договорились не бороться за одних и тех же студентов. А это позволяет им поднимать общую стоимость обучения и урезать финансовую помощь не только тем, кто поступил по раннему решению, но и обычным абитуриентам.

Дело подали в федеральный суд Массачусетса (имхо странный выбор, учитывая состав судей в этом округе и их огромные симпатии к университетам).

Ответчики, как обычно, подали петицию с просьбой выбросить дело из суда (стандартная процедура), и многие думали, так и произойдет. Но судья Келли недавно отказалась закрыть дело. Она решила, что истцы правдоподобно описали сговор и представили прямые доказательства. А именно — совместное письменное заявление нескольких универов, где они обещали не конкурировать за студентов, принятых по раннему решению в другом вузе.

При этом судья прекратила дело против не-университетских соответчиков (консорциума Consortium on Financing Higher Education, а также платформ Common App и Scoir). Это тоже имхо разумно.

Сами университеты вину отрицают и настаивают, что их поведение независимое и законное. Что «раннее решение» — это просто рациональное распределение мест в классе.

Для этого они недавно ввели новое правило, о котором они не любят громко говорить — если тебя приняли по раннему решению, но не дали тебе достаточной финансовой помощи, ты имеешь право отказаться от универа, несмотря на то, что обещал не отказываться. Тут нужно писать отдельно, насколько это им помогает. В любом случае, не помогает с более ранними истцами, к которым это правило не было применимо.

Дело теперь пойдёт дальше, к стадии раскрытия доказательств. А потом, если не будет сделки, в сам судебный процесс, или не знаю, как его перевести (trial).