Мой университет, Норсвестерн, только что объявил о назначении нового президента, Мунг Чангa.

O, как изменился мир за последний год. С чего бы это?

Новый президент:

1. Ученый-естественнонаучник и инженер — а не, как в Норсвестерне было с 1995 года, общественнонаучник (президентами с 1995 были политолог, экономист, и юрист).

2. Твердый сторонник свободы слова — а не, как было в последние лет 20, вокизма, политкорректности, и цензуры.

3. Сейчас он — президент университета Пердью, известного центра инженеринга. Там он выстраивал принципы академической свободы и оценки работы по объективным критериям качества, а не по вокистским параметрам принадлежности к правильной группе и идеологии.

А еще у нас перестройка в офисе провоста (проректора по научной работе).

Новый провост — тоже инженер и ученый-естественнонаучник.

А до этого было наоборот.

Один наш недавний провост, историк Джонатан Халлоуэй, отличился тем, что до этого он был деканом Йелльского колледжа. На этой должности он поддерживал толпу хунвейбинов, когда она выживала Николаса Кристакиса с работы из-за имейла о хэллоуинских костюмах. Сострадал их горю и придумывал с ними «структурные реформы» Йеля. В Норсвестерне он двигался приблизительно туда же.

А после этого провостом стала профессор финансов Каслин Хагерти. Она отличилась тем, что дружески переписывалась с захамасниками, когда они разбили антисемитский лагерь на кампусе, и фактически давала им инструкции, как правильно сформулировать свои требования, чтобы университет согласился их принять. Среди требований были вещи вроде дефинансирования израильских компаний и бойкота израильских бизнесов. Ее переписка всплыла при расследовании Конгресса и теперь висит по всему интернету.

А теперь наш провост — инженер.

Всегда есть шанс, что надежды не оправдаются.

Но дайте нам хотя бы сегодня порадоваться, что эпоха вокизма в университете подходит к концу.

Или, по крайней мере, загнана под лавки.

Перестройка и гласность. Привозите The Scorpions для исполнения The Winds of Change.

НО ПОЧЕМУ ИМЕННО СЕЙЧАС?

Мы никогда не узнаем.