Многие удивляются, что Amnesty «вдруг» решила поддерживать репрессивные исламо-коммунистические движения, левый тоталитаризм, антисемитизм, и топтать фундаментальные основы западной демократии вроде свободы слова.
И спрашивают, во-первых, почему они это делают, и, во-вторых, почему сейчас.
То же — о других старожилах западной правозащиты: ACLU, Southern Poverty Law Center, Human Rights Watch, Médecins Sans Frontières, и причих Гринписах.
Почему и почему сейчас?
Потому что они вовсе не «неожиданно и недавно» испортились. Они всегда были такими. А «сейчас» — потому что интернет и особенно соцсети убили их монополию на информацию. И мы узнали правду.
Вот и всё.
Они всегда были не против коммунизма, а только против утрясок и усушек, нарушений на местах и головокружения от успехов. Против отдельных злоупотреблений и статьи 58, но не против идеологических и институционных систем, которые эти злоупотребления сделали неотвратимыми.
Они поддерживали советских диссидентов, но не были против социализма/коммунизма. Они рассказывали о конкретных садистах, начальниках зон и врачах-психиатрах, чтобы люди не задавались вопросами об архитектуре системы. Они превращали отдельные истории страданий в санитарные кордоны вокруг гнилой конструкции.
Они видели себя не врагами социализма, а его совестью.
Это они одной половиной рта пели «Imagine no possessions... all the people... sharing all the world» — a второй половиной рта врали, что каждая страна, добившаяся сего идеала, расстреливает несогласных потому, что кто-то кое-где у нас порой. А вовсе не потому, что без расстрелов никаких «no possessions» не получается.
Они никогда не были нашими политическими союзниками.
Они не изменились. Просто мы получили доступ к информации. Теперь мы знаем, кто они, и как бесконечно их вранье.
Недаром их главное требование — нет, не иммиграция и не мужчины в женских тюрьмах, а цензура. Защитить нас от «дезинформации».
Для этого они требуют уголовных наказаний за политические высказывания, за комменты в Фейсбуке, за шутки, за обычную предвыборную агитацию.
Для этого они продавливают отвратительные запреты на использование соцсетей для подростков — чтобы молодежь имела доступ только к отфильтрованной ими информации.
Они не изменились. Это информация о них изменилась.
Comments (7)
Ну вот… оказался наш Отец ие отцом, а сукою
ACLU когда-то давно были приличными, а сейчас даже EFF скурвились
The Economic Freedom Fighters (EFF) is a South African communist and black nationalist political party. Эти?
Electronic Frontier Foundation, были за свободу в интернетах
Grok
Что такое EFF?
EFF — это известная американская некоммерческая организация, которая десятилетиями боролась за цифровые права: против массовой слежки государства, за сильное шифрование (encryption), за свободу слова в интернете, против цензуры, DMCA и т.д. Они были "хакерскими" защитниками интернета в 90-е и 2000-е — строили DES-cracker, воевали с FBI, поддерживали WikiLeaks-подобные вещи и т.п.
Почему говорят, что они «скурвились»?
В последние годы (особенно заметно к 2025–2026) среди либертарианцев, cypherpunk-сообщества и правых/свободолюбивых технарей накопилось сильное разочарование. Основные претензии:
- Сдвиг в «woke»/прогрессивную повестку. Вместо чистой борьбы за privacy и free speech EFF всё чаще занимается темами вроде LGBTQ+ solidarity, "системного расизма", AI-hype criticism в левом ключе, поддержки определённых социальных кампаний. Критики говорят, что организация стала типичной "HR-леди" NGO, как многие другие.
- Ослабление позиции по free speech. Раньше EFF были жёсткими абсолютистами свободы слова. Теперь их обвиняют в выборочной защите (мол, когда цензура идёт "в правильную сторону" — они молчат или мягче). Пример: критика X (Twitter) при Маске, но с закрытыми комментариями под своими постами.
- Бюрократизация и потеря зубов. Организация выросла, получила funding от фондов вроде Open Society и больших tech-компаний в прошлом. Многие считают, что она превратилась в "skin suit" старой EFF — внешне та же, внутри — обычные прогрессивные активисты, которые больше не готовы жёстко рубиться против Big Tech + государства в связке.
- Конкретные триггеры: Позиция по некоторым законам об age verification, AI-регулированию, молчание/мягкость в ключевых скандалах, смена лидерства (Cindy Cohn ушла, Nicole Ozer пришла).
Это классическая история многих старых правозащитных оргов: от радикальной защиты принципов → к институционализации, грантам и "ответственной" повестке. Для части аудитории (особенно тех, кто помнит EFF 90-х/2000-х) это выглядит как предательство. Для других — просто адаптация к новым реалиям.
У них видимая жопа началась около 2014 или 2015. Вот и роботы подтверждают:
What caused this shift? Any leadership changes, sponsorship?
The ideological shift at the Electronic Frontier Foundation (EFF) around 2014 and 2015 was directly precipitated by a combination of comprehensive leadership changes, massive organizational growth, and the resulting structural reliance on progressive megadonors.
Leadership Turnover of 2014–2015
The timeline you recall perfectly matches a total overhaul of the EFF's executive suite. In November 2014, the EFF announced that Shari Steele, who had served as Executive Director for 14 years and had been with the organization since 1992, was stepping down [1][2]. Steele officially left in April 2015, and Cindy Cohn—who had been Legal Director since 2000—took over as Executive Director [1][2].
This transition triggered a cascade of executive promotions that fundamentally changed the leadership dynamic: Corynne McSherry became Legal Director, Kurt Opsahl took over as General Counsel, and David Greene was named Civil Liberties Director [2]. This nearly complete executive turnover consolidated control among a newer generation of leaders who were more deeply integrated into mainstream progressive legal and advocacy frameworks, moving away from the "big tent" libertarian-progressive alliance of the organization's early days.
Organizational Hypergrowth
Under Steele's later years and accelerating under Cohn, the EFF underwent explosive growth. In the late 1990s, the EFF operated on a $500,000 budget with just five employees [1]. By 2015, the budget had soared to nearly $9 million with a staff of over 60 people [1][2].
To fill these new roles quickly, the organization increasingly hired from established left-wing activist pipelines, such as reproductive justice and progressive policy organizations. This influx of staff inherently altered the internal culture and outward messaging of the organization, shifting it away from the heterodox hacker ethos of its founding era toward standard left-wing political phraseology.
The Influence of Philanthropic Sponorship
This massive expansion in budget necessitated a shift in how the EFF funded itself. While early funding relied heavily on a few tech-libertarian individuals, maintaining a multi-million dollar operating budget required securing massive grants from major institutional philanthropies.
The EFF increasingly relied on major institutional funders like the Ford Foundation and the Open Society Foundations. For example, recent Ford Foundation grants specifically earmarked hundreds of thousands of dollars for the EFF to address broad social justice goals like fighting "technology-enabled discrimination" and ensuring "broadband access". To secure and maintain this level of institutional funding, the EFF had to adopt the specific ideological framing, grant language, and progressive policy priorities demanded by these foundations, naturally aligning their advocacy with mainstream left-wing ideology.
Забавно, что Клод оказался умнее и интереснее, чем Грок