The Economist пишет, совершенно не-иронически, что «новый мэр-социалист [KL: спасибо, что хоть тут не придумали эвфемизм] хочет взлета на рынке жилья». И внизу — «Девелоперы учатся любить Зохрана Мамдани».

Это — как «крестьяне учатся любить колхозы».

Такое чувство, будто старый знакомый, который долго пыхтел против совка, вдруг выступил на партсобрании о том, что не все так однозначно.

Но есть и хорошие новости — похоже, молодой чекист Мамдани не понимает, с кем он имеет дело. Он решил, что проблему нехватки жилья в Нью-Йорке можно решить ускорением выдачи лицензий на строительство (об этом — таблички у него на шее, ленточка на барьере, и новый поток рекламы в соцсетях, оплаченной городом).

Сначала пообещать налоги, регуляции, и заморозку цен, а потом воевать с лицензиями.

Марш Мамдани и мамданистов с табличками на шее достоин мемов. Их жанр — киноагитка вроде «Светлый путь», где красавица-Орлова марширует между ткацкими станками и поет колоратурным сопрано «нам ли стоять на месте». Все барьеры фф топку росчерком пера!

Здесь, на самом деле, огромный прогресс, ибо раньше Мамдани обещал решить жилищную проблему методом «отнять и поделить»: установить потолок цен и обложить налогом.

И то, и другое сделано (или в процессе воплощения), ситуация предсказуемо ухудшилась. Поэтому — строить.

Но на самом деле, в Нью-Йорке препятствия для строительства — не плохое поведение одного отдела в городской администрации. И даже вообще не только городская администрация.

Эти препятствия, лицензии, задержки, комиссии, рассмотрения, намеренно длительные договорные процессы, неожиданные срывы договоренностей, судебные процессы, и так далее — не баг, а фича.

На них жиреет огромный класс разношерстного народу. Это совершенно не один кран, который можно выключить приказом мэра.

Нью-Йорк всегда был «неуправляемым городом»; об этом целая библиотека книг написана. (Рекомендую классику: The Ungovernable City: John Lindsay and His Struggle to Save New York, автор — Vincent J. Cannato.)

Нью-Йорк в разных вопросах контролируют профсоюзы госработников, профсоюзы частные, буквальная старая мафия, новые бандиты, иногда с транснациональными связями, очень богатые люди и многочисленные местные организации и этнические группы. Чтобы что-то протолкнуть в этой сети, необходима тонкость и вертлявость, много-много компромиссов, готовность немножко нарушить закон (или множко) и миминум идеологии.

Мэр может закричать «отменим лицензии на строительство!», но профсоюз электриков улыбнется и уйдет в законный отпуск. А после них туда же уйдет организация, защищающая памятники старины. А потом — инженеры по пожарной безопасности. Начнут неожиданный ремонт дороги, препятствующий доставке срочно необходимого. Объявят, что просел грунт, и нужен мораториум на строительство в интересах безопасности метро. Подадут в суд за нарушение прав на свет жителей соседнего дома.

Рынок решает эти вопросы личными связями и да, взятками. Командира с горячим сердцем просто посылают.

Конечно, есть шанс, что Мамдани это понимает и просто играет роль дурачка-идеолога, потому что целит на должность федерального масштаба. Где на выборах людей будет интересовать, поддерживал ли он всю палитру вокизма, а не умудрился ли он помирить профсоюз электриков с мусорной мафией.

Но шанс невелик имхо.

Поэтому мы наблюдаем и коллапс несчастного журнала The Economist, и неминуемый коллапс Мамдани.

Не потому, что социализм всегда разваливается (хотя он всегда разваливается), а потому что этот конкретный социалист не может придумать, как совместить его надежды на федеральную должность с продуктивной работой в коррумпированном насквозь Нью-Йорке.