Вчера вечером толпа в масках окружила синагогу Young Israel Midwood в Бруклине.

Толпа скандировала лозунги за интифаду, размахивая флагом «Хезболлы» и выкрикивая оскорбления, угрозы, и призывы к геноциду евреев. Внутри синагоги в это время находились евреи, и толпа скандировала в адрес этих евреев, угрожая им.

Для сдерживания протестующих прибыли сотни полицейских Нью-Йорка и ряды баррикад.

Но погромщиков не арестовывали — по крайней мере, на видео этого нет.

А теперь — правовой ликбез

Вы, конечно скажете, ну штош, такова жизнь в свободном государстве. Захамасники тоже имеют право кричать призывы к геноциду.

Но в данном случае нет. См. The Freedom of Access to Clinic Entrances (FACE) Act of 1994.

В 1994 году Демократы пытались провести закон, запрещающий протесты возле абортных клиник. Подобные запреты, конечно — КОНЕЧНО — вступают в конфликт с Первой Поправкой. Тут много интересного, отложу на следующий раз.

Но вдобавок к конституционной проблеме, у левых была политическая проблема — у Республиканцев было достаточно людей в Конгрессе, чтобы закон заблокировать.

Поэтому нашли компромисс: уголовным преступлением объявили не только создание препятствий у входа в абортные клиники, но и создание препятствий у мест вероисповедания.

Почему Республиканцы решили, что эти вещи равноценны — еще одна отдельная сложная тема.

Но как в воду глядели. Сейчас этот закон, the FACE Act, уже применили против погромщиков в Миннеаполисе, которые вломились на служение в местную церковь в поддержку нелегальных мигрантов.

В чем суть закона the FACE Act?

Этот закон квалифицирует как уголовное преступление следующие действия:

(1) применение силы, или
(2) угрозу применения силы, или
(3) создание препятствий, и

всё это — с целью помешать лицам, реализующим свое право на свободу вероисповедания в местах религиозного поклонения.

И такая же защита — для людей, ищущих доступа к абортным клиникам.

И еще запрещается умышленное повреждение или уничтожение имущества места религиозного поклонения.

Давайте еще раз: запрещено не только применение силы, но и угрозы, и создание препятствий для доступа к месту отправления религиозных действий.

Естественно, то, что захамасники устроили возле синагоги, является по крайней мере (2) и (3), и, скорее всего, (1) тоже.

Обязана ли вмешаться полиция?

Как вы видите, полиция не вмешивается — хотя все видят явное нарушения федерального уголовного закона. Понятно, что полицейским отдали приказ не вмешиваться.

Обязана ли полиция вмешаться, когда нарушается федеральный уголовный закон?

Нет. Власти штата и города могут добровольно приказать полиции вмешаться, но не обязаны. Например, из-за этого полиция в левых штатах не помогает федеральным агентам арестовывать нелегалов — даже нелегалов, совершивших тяжелые преступления и на которых есть судебный ордер о депортации.

Обычные обязанности полиции определяются законом штата — конституциями, статутами и подобным — а не федеральными законами.

Но почему?

В этом — суть нашей системы федерализма. Федеральное правительство не имеет права требовать от штатов очень многих вещей.

Поэтому когда люди (включая кандидатов в Президенты и другие федеральные офисы) обещают, что с их приходом что-то изменится, они, эээ, преувеличивают значимость федеральных офисов.

Включая офиса Президента.

Вкратце, базовый принцип тут — the anti‑commandeering doctrine — конституционный запрет, не позволяющий федералам заставлять штаты заниматься воплощением федеральных законов.

Идея вот в чем. Федеральное правительство не может напрямую отдавать приказы должностным лицам исполнительной власти штатов.

Классическая иллюстрация тут — дело Printz v. United States.

Там Верховный Суд отменил часть федерального закона, которая требовала, чтобы местные шерифы проверяли биографические данные у покупателей огнестрельного оружия. Это сочли недопустимым «принуждением» со стороны федералов.

Поэтому, если бы в законе FACE написали что-то вроде «Полиция штатов и местных органов власти должна обеспечивать соблюдение закона FACE всякий раз, когда она становится свидетелем нарушения», то это, скорее всего, было бы отменено в судах.

Но что может сделать федеральное правительство?

Как всегда — деньги. Деньги деньги деньги.

Конгресс может «поощрять» штаты для обеспечения соблюдения федеральных законов, но не «наказывать» их за несоблюдение.

Ну, детский сад же? Понятно, что награждать и отнимать награждение — одно и то же. Особенно, когда деньги для награды сначала принудительно отняли в форме налогов, а потом объявили, что кто хорошо себя ведет, тот получит часть отнятого назад. Но с кучей условий.

Именно так работали системы типа СССР — сначала отбирали у людей деньги путем государствено-назначенных цен (включая искусственно придуманные зарплаты), а потом говорили, что теперь мы из этой награбленной кубышки выдадим призы в виде бесплатных квартир, продовольственных наборов, и прочих пансионатов. Но только тем, кто хорошо себя ведет.

И любая система, где государство объявляет о подарках населению — будь то бесплатная медицина или бесплатные университеты — работает именно так. Этим власть контролирует поведение.

Да. Мы не тупые американцы. Мы это отлично понимаем.

На семинарах на юрфаках очень любят об этом спорить.

Но суть проста — нет в мире совершенства. Сторонники сильной федеральной власти хотели командовать штатами бесплатно. Сторонники децентрализации не хотели никаких командиров. В результате согласились на вот эти взятки, то бишь, федеральные стимулы за хорошее поведение.

Если Когресс захочет, чтобы штаты помогали воплощать федеральные законы, он может предложить кучу денег взамен на дружественные действия. Например — о ужас! — на помощь в депортации нелегалов.

Или в арестах захамасников, которые нарушают the FACE Act.

Тут есть некоторые ограничения, но любой умный юрист придумает, как их обскакать — нужно, чтобы условия были связаны с программой, по которой дают деньги, а не носили бы принудительный характер.

Например, федералы захотели повысить возраст продажи алкоголя с 18 лет до 21 года, и привязали федеральные деньги на строительство дорог к принятию штатами соответствующих законов.

Поэтому, в принципе, можно что-то подобное сделать и с захамасниками.

Было бы желание.

И был бы Республиканский Конгресс. Ибо такие решения о связи денег с поведением принимает тот, кто распоряжается деньгами — то бишь, не Президент, а Конгресс.

Естественно, Демократы в Конгрессе этого не сделают.

Что может сделать федеральное правительство для воплощения the FACE Act?

Ну, может послать федеральных агентов на защиту синагог и арест захамасников. А потом отвезти их в федеральные тюрьмы, где они будут находиться до визита в федеральный суд.

Чем закончатся приключения федеральных агентов в левых городах, мы уже видели в Миннеаполисе.

Поэтому бить нужно деньгами.

Сильно.

Что, собственно, нынешняя администрация и пытается делать. Но главные деньги, повторяю — не у администрации, а у Конгресса.

А есть ли в Нью-Йорке штатный закон, эквивалент the FACE Act, запрещающий подобные нападения на синагоги?

Конечно, нет. Было бы прям странно, если бы был.

Нью-Йорк, конечно, принял собственный эквивалент федерального FACE Act, но только ту его часть, где запрещены протесты и блокировки абортных клиник.

А компромиссную часть, про блокировки церквей-синагог, они не приняли — ибо в Нью-Йорке можно было провести защиту абортариев без защиты синагог.

Но есть ли какой-то закон Нью-Йорка (а не федеральный), который захамасники нарушили, и за который их могли бы арестовать?

Ну, конечно, да. Наши уголовные законы и без всяких особых FACE Act запрещают нападения, угрозы, блокировки движения, и так далее. Например, assault, harassment, trespass, disorderly conduct, и так далее.

И мало того, в Нью-Йорке уже и так есть закон о преступлениях ненависти (hate‑crime statute). Он работает не сам по себе, а добавляет наказание, когда нарушается какой-то другой закон — например, assault, который совершенно очевидно происходит на видео.

Но для того, чтобы эти законы воплощались, нужны:

во-первых, местные лидеры, которые отдали бы полиции приказ арестовывать захамасников, устраивающих погромы,

во-вторых, прокуроры, которые хотели бы эти дела нести в суд,

в-третьих, судьи, которые хотели бы проводить честные и легально обоснованные процессы над захамасниками,

в-четвертых, присяжные, которые хотели бы честно объявлять преступников преступниками, когда факты поддеривают обвинение.

В сегодняшнем Нью-Йорке ничего из этого, увы, нет.

Поэтому без федерального правительства не обойтись.

Но при чем тут Трамп?

Президент назначает Департамент Юстиции.

Депт Юстиции может начать и уголовные, и гражданские дела против захамасников — то, что отказывается делать штат.

Но понятно, что тут пользы мало: дело против конкретного захамасника затрагивает только его самого. Остальные газиллион миллионов будут продолжать, и на всех сил нет.

Поэтому очень важно бить по захамасной структуре — по их организациям, их источникам денег, и прочим ресурсам. Это Депт Юстиции тоже может делать (и уже делает).

И еще очень важно бить по местным правительствам, которые внаглую нарушают гражданские права людей.

Вот как мэрия Мамдани, которая отказывается защищать евреев от погромов.

Депт Юстиции может подавать в суд на полицейские управления или другие конторы, систематически нарушающие конституционные права евреев.

Тут нужно будет доказать, что местное правительство систематически не соблюдает меры по защите прихожан определенной религии при одновременной защите других. Это — высокая планка, но в Нью-Йорке Мамдани вполне достижима.

Ну, и, конечно, деньги!

Деньги деньги деньги. Депт Юстиции может начать расследования по «борьбе с ненавистью», использовать Title VI и связанные с ним рычаги, когда задействованы конторы, получающие федеральные деньги. Например, гос. школы, универы, и так далее.

Нынешний Депт Юстиции этим занимается постоянно. Защищая от погромов не только евреев, но многие другие группы.

А Депт Юстиции Байдена занимался совсем другим.

Вообще в принципе другим.