Сейчас вокистам немного прижали хвосты, и они бегают по миру с утверждениями, что никакого промывания мозгов в американских университетах и вовсе нет.
Тут у них возникло два лагеря.
Вокисты попроще продвигают теорию поглупее: проблемы нет вообще. Правых профессоров не принимают на работу, потому что правые тупые. Правые идеи не преподают, потому что они тоже тупые.
А так у нас сплошная меритократия. Всего, что справа от центра, не преподаем вообще, зато среди двадцати видов феминизма мы выбираем для преподавания пять самых ценных.
Тут, увы, у них огромная проблема — в академии вокизм прочно коррелируется с тупостью. Чем умнее факультет, тем меньше в нем вокистов.
На факультетах математики, физики, химии — очень мало вокистов. И много людей либертарианского типа, которые против политкорректности и цензуры, демографических квот, культуры отмены, дефинансирования полиции, пожизненного денежного содержания для бедных, и захамасных лагерей на кампусе.
Эти люди не зарегистрированы Республиканцами (и вообще никем не зарегистрированы), но поддерживают многие конкретные Республиканские позиции. Те, кто зарегистрирован Демократами, делает это главным образом из-за того, что — сюрприз! — они поддерживают гос. финансирование науки и образования. А вовсе не потому, что поддерживают квоты, цензуру, захамасников, и прочие столпы вокизма.
А на факультетах мусорных исследований и всяких антропологий — практически все вокисты и за вышеперечисленное.
Если правые тупые, непонятно, как они пробираются на факультеты математики, где нужны огромные мозги, но не на факультеты гендерных исследований, где мозгов не нужно.
(В скобках: вокисты, конечно, оспаривают иерархию ума в университетах. Но она есть.
Практически все университетские знают людей, которые начали учебу на факультете математики/физики/химии, пришли к выводу, что там им не светит, в какой-то момент перешли на факультет экономики/политологии/права, и стали там большими звездами.
Но не существует людей, которые начали на факультете антропологии/гендерных исследований, поняли, что там им не светит, перешли на математику, и стали большими звездами математики.
Таких нет. Прям вообще нет.
Неудавшиеся математики запросто становятся успешными социологами, но неудавшиеся социологи не становятся успешными математиками.
Причем это касается и профессоров, и аспирантов, и студентов. Вообще всех.
Потому что математики умнее всех, а мусорные исследования тупее всех. Юристы — в середине, за экономистами, но перед социологами.
Это не значит, что абсолютно все на гуманитарных и «мягких» общественнонаучных факультетах (типа антропологии) тупые. Но это значит, что почти все тупые — на этих факультетах.
Конец скобок.)
Но вернемся к двум типам ответов вокистов.
Как я сказала выше, вокисты потупее отрицают существование проблемы.
Вокисты похитрее понимают, что тезис «правые — тупые» слишком неправдоподобен, поэтому занимаются газлайтингом.
Да, проблемы есть, но это — перегибы на местах.
Отдельные недостатки.
Определённые трудности.
Локальные недоработки.
Единичные эксцессы.
Никакой системной проблемы нет, университеты сами влезли в дерьмо, сами и выберемся, тут не на что смотреть, двигайтесь дальше.
Давайте посмотрим, насколько системны эти проблемы.
Приключения университета Пенн-Стейт
Сегодняшний выпуск — о государственном университете Пенсильвании, Пенн Стейте. Универ не топовый, но очень достойный.
В 2020, по следам погромов БЛМ, юрфак Пенн Стейта ввел новый обязательный класс «Раса и равная защита закона».
Для контекста — традиционно на юрфаках очень мало обязательных классов. Обычно обязательна только базовая шестерка — конституционное право, уголовное, договорное, torts (не знаю, как перевести), собственность, и процедура гражданского судопроизводства. Плюс класс, где учат писать правовые документы (Legal Research and Writing).
И всё. Остальное — на выбор студента.
Но в Пенн Стейте ввели вот это.
Пенн Стейт — гос. университет, и его совет попечителей включает прямых назначенцев губернатора. Поэтому, с точки зрения Первой Поправки, действия Пенн Стейта являются действиями государства.
Напомню, что Первая Поправка запрещает государству не только затыкать рот, но и заставлять говорить то, чего человек говорить не хочет.
«Вынужденная речь» или «речь под принуждением» (compelled speech) — такое же нарушение Первой Поправки, как и заткнутая глотка.
Итак, юрфак Пенн Стейта ввел ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ курс о расе.
Для непонятливых: сыр-бор здесь не из-за существования такого класса в принципе (он или подобные существовали много лет), а из-за того, что во-первых, его сделали обязательным, и во-вторых, из-за того, как оценивается в нем работа студентов.
Типичное объяснение для навязывания подобной бодяги — что это якобы не-идеологический, нейтральный, вне-партийный класс, который просто поможет студентам лучше понимать людей из других культур.
Конечно, это не имеет ничего общего с реальностью.
В этом году преподавателем этого обязательного класса поставили трансгендера Эмили Споттсвуд.
Вот объснение Споттсвуд, почему этот курс является обязательным:
«Он не факультативный [а обязательный], поскольку суть профессии юриста заключается в том, чтобы распознавать несправедливость и бороться с ней».
Эээ, нет. Суть профессии юриста — в предоставлении юридических услуг населению. Чтобы люди разрешали споры путем обращения к общеизвестной системе правил, а не путем ломания друг другу ног за невыплаченные долги.
Юристы — это просто смазка государственной правовой машины. А вовсе не политические активисты, которые должны за что-то бороться.
Естественно, записи из этого класса слили в прессу. Вы их можете сами послушать — увлекательное!
Записи слил бывший студент, Блэкман. Он начал бодаться с дубом, понял, что бесполезно, и ушел, громко, хлопнув дверью.
Вот некоторые детали.
Споттсвуд отметила, что этот «институциональный посыл» [o том, что суть профессии юриста — политическая деятельность] «встроен» в «ДНК» юрфака, добавив, что для нее — как для «транс-женщины» — имеет особое значение акцент курса на «борьбе с угнетением».
Дальше в статье море красивых деталей, которые перефразировать — только портить. Поэтому просто переведу с мелкими купюрами и объяснениями:
Выступление Споттсвуд последовало за презентацией, которую провели Джеффри Додж — заместитель декана юрфака — и Шакира Сандерс.
Шакиру Сандерс представили как «первого в стране заместителя декана по вопросам антирасизма и критической педагогики»...
«Мы предпринимаем действия, направленные на подрыв и демонтаж систем, которые расиализируют, подчиняют и угнетают», — заявил [замдекана] Додж. «Мы... хотим признать реальность существования системного расизма... и сделать это признание фундаментом данного учебного курса»...
На протяжении трех лекций, каждая из которых длилась 150 минут, выступавшие описывали всех белых людей как «привилегированных», призывали к «искоренению патриархата» и утверждали, что система правосудия «служит лишь для того, чтобы указывать чернокожим людям их место».
В одном из учебных заданий от студентов требовалось «учитывать», что их эссе должны быть построены вокруг темы «реальности системного расизма». Это подразумевало, что отступление от такого требования может негативно сказаться на оценке.
«Учтите те инструкции по “дизайн-мышлению”, которые мы вам предоставили, в качестве методологической основы для выполнения данного задания», — гласила формулировка темы эссе.
Ниже по ссылке были прикреплены слайды с первого занятия курса, в которых «институционный антирасизм» определялся как «признание реальности существования системного расизма, подчинения и угнетения».
В этом полно, как говорит молодежь, проблематичного.
Я оставлю за бортом очевидный вопрос о том, создает ли этот курс «враждебную среду» для белых студентов — а следовательно, нарушает ли он наши анти-дискриминационные законы.
Сейчас я хочу поговорить о нарушении Первой Поправки.
Если гос. университет оказывает давление на студентов с требованием «признать» спорные утверждения о превосходстве белых — это нарушает Первую Поправку.
Правовая оценка тут будет зависеть от того, могли ли студенты ставить под сомнение утверждения, продвигаемые университетом, не рискуя при этом получить сниженную оценку.
Здесь у нас уже немало доказательств.
Например, в этом классе студентам дали задание написать эссе на тему «системный расизм в праве». Герой очерка, бывший студент Блэкман, выбрал для анализа законы его собственного штата, Техаса, по борьбе с наркотиками.
Блэкман считает, что эти законы нужно реформировать, но не по расовым мотивам. Он был вынужден представить проблему через призму «расовой справедливости», а не равенства перед законом вне зависимости от расы, и добавить красочных формулировок.
Он говорит, что всё это противоречило его убеждениям, но он был вынужден это сделать ради того, чтобы получить зачет.
Или такое: от студентов требовали прочтения и использования статей Пола Батлера, профессора Джорджтаунского университета, утверждающего, что полиция «ищет любой повод для ареста» чернокожих мужчин.
Такое мнение имеет место быть, и его можно преподавать, но противоположные мнения тоже существуют. И есть море статистических исследований на эту тему.
Но юрфак, разумеется, никаких статистических исследований или, Б-же упаси, противоположных мнений студентам не предоставлял, никаких дебатов на эту тему не позволял, а главное — в открытую определил «выполнение заданий», как работу, не оспаривающую конкретного набора тезисов.
И это — в обязательном классе.
В статье вообще много типичного для юрфаков и прочих не-технических факультетов. Почитайте по ссылке.
Там и декан, которая распространяла собственные политические взгляды по имейлу всему факультету.
Там и попытки студента как-то (очень вежливо) на эти имейлы ответить, с непременной цензурой.
Всё типично.
Тут вы спросите — а вдруг это все-таки перегибы на местах, утряски и усушки?
Вдруг руководство университета просто не знает об этом?
Вдруг это не системная проблема?
Вдруг хороший царь не знает о бесчинствах бояр?
Но увы.
Наш герой Блэкман подал формальную петицию в офис проректора, требуя провести «аудит [этого обязательного класса] на университетском уровне», а также расследовать подавление юрфаком несогласных мнений.
Вы догадываетесь, что произошло с этим аудитом.
Руководство университета перенаправило петицию провести аудит тому самому декану, чьи действия петиция требовала проверить.
Естественно, «расследование» деканата установило, что юрфак не делает ничего неправильного, а для получения диплома просителю все равно придется пройти этот класс.
А теперь немного о Первой Поправке
С точки зрения Первой Поправки, главный вопрос не в том, является ли этот курс идеологически предвзятым (конечно, да), а в том, не перешел ли универ, как рука государства, важную грань.
Универ имеет право требовать ознакомления студентов с идеями, даже отвратительными.
Но универ не имеет права принуждать студентов к идеологическому утверждению — к соглашению с любыми конкретными идеями, даже самыми правильными.
Обязательную тему — раса, расизм, равная защита — легко оправдать с точки зрения Первой Поправки (хотя, повторяю, тут есть вопросы с точки зрения анти-дискриминационного законодательства — но сейчас не о нем).
Проблема возникает, если структура курса фактически требует от студентов в их собственных оцениваемых работах поддерживать спорные утверждения о «системном расизме», привилегиях белых или о расизме полиции для того, чтобы получить профессиональную квалификацию.
Повторяю, что по фактам этого очерка, ни один студент юрфака Пенн Стейта не сможет получить диплом, если он не выразит согласия с тезисами о «системном расизме» и их производными.
Тут особенно красноречивы детали об эссе Блэкмана («учтите» формулировку вокруг «реальности системного расизма» со ссылками на слайды, определяющие институциональный антирасизм), а также понятный вывод, что несогласные студенты не могут оспаривать эти утверждения без снижения оценки.
Именно здесь работает доктрина «вынужденной речи».
Мы аналитически выделим вот что.
(1) наличие обязательного учебного курса;
(2) содержание того, что преподает государство;
(3) условия, которые оно устанавливает в отношении высказываний студентов.
С пунктом (1) с конституционной точки зрения всё просто: государственные учебные заведения вправе вводить обязательные курсы по истории права, вопросам расы, гендера и т. д., даже если эти курсы транслируют взгляды, с которыми не согласны большинство граждан (и студентов).
Повторяю, существование этого класса законно с точки зрения Первой Поправки. Я здесь не обсуждаю законность с точки зрения анти-дискриминационных законов.
И, разумеется, существование и содержание этого обязательного класса опровергает утверждения вокистов, что никакой промывки мозгов в универах и вовсе нет.
Вот же она, промывка мозгов. Она даже официально объявлена таковой.
Пункт (2) с точки зрения Первой Поправки сложнее, но всё же относится к сфере академической свободы: админы и преподаватели могут называть белых людей «привилегированными», рассуждать о «патриархате» или утверждать, что система уголовного правосудия «держит» чернокожих «на их месте».
Это само по себе не нарушает Первую Поправку — если студенты не подвергаются наказанию за выражение несогласия.
Повторяю еще раз — я тут говорю только о соответствии Первой Поправке, но не о соответствии анти-дискриминационным законам, и уж, разумеется, не о дебатах о том, насколько односторонни наши университеты.
Настоящая интрига для Первой Поправки — в пункте (3): если на практике критерии оценивания или атмосфера в аудитории вынуждают студентов выражать согласие с тезисами, которые на самом деле расходятся с их собственными убеждениями — лишь для того, чтобы получить оценку — вот тут проблема.
Следующий вопрос в том, насколько это — частный случай. А вдруг этот Блэкман — особенная снежинка, испугался наказаний там, где разумный студент в открытую выражал бы свое мнение?
Мне трудно представить себе здравомыслящего, объективного человека, который, посмотрев на тексты этого класса, посоветует своему ребенку написать что-то противоположное, и скажет, что это повлияет на оценку.
А это — наш стандарт правового анализа.
Не то, как конкретный Блэкман отреагровал на содержание класса и поведение преподавателей, а то, как разумный средний студент отреагировал бы.
Имхо очевидно, как. Когда инструкции к письменной работе говорят тебе учитывать конкретную политическую точку зрения, ты знаешь, что ты обязан ее учитывать.
У этого Блэкмана есть и другие основания для иска по нарушению университетом Первой Поправки.
Юрфак использует модерируемый официальный канал для распространения личных политических мнений декана.
Студент пытается вежливо критиковать эту массовую рассылку декана.
Юрфак блокирует студента.
Это выглядит, как дискриминация по признаку высказываемой позиции в рамках «ограниченного публичного форума», а не как проявление обычного редакционного усмотрения.
Если этот лист-серв используется для широких объявлений и ведения дискуссий, и если при этом у лист-серва нет нейтральной политики, запрещающей вообще все ответы студентов, то избирательное отклонение критического ответа — просто из-за несогласия по сути — и есть та асимметрия, которая нарушает Первую Поправку.
Другими словами, юрфак может не открывать форумов для обсуждения ICE. Но если он такой форум открыл, то он не имеет права допускать туда только одну сторону.
Распространение универом одной точки зрения и подавление другой — конституционно сомнительно и институционально нездорово.
Для этого вывода даже не нужно углубляться в сложные вопросы о «вынужденной речи» (compelled speech), которые мы поднимаем в обсуждении содержания класса.
Суммирую
Два пункта.
Первый. Юрфак, считающий своей задачей политическую «мобилизацию» студентов в конкретное движение, отказывается от самой идеи университета. Функция университета — искать истину и учить самостоятельному мышлению, а не строить политические коалиции.
Второй. В идеале, лучшая конституционная позиция — это позволить универам преподавать спорные вопросы о расе и праве, даже на обязательных курсах, но с условием, что студенты имеют свободу выражать свое несогласие без последствий.
Но мир не идеален. Мы все понимаем, что никакой свободы выражения мнений в ближайшее время не будет.
Мы давно знаем из теории second best, что в мире с реальными ограничениями оптимальное решение — это не попытка реализовать идеал, делая вид, что проблемы не существует.
А совсем другая конструкция, учитывающая ограничения реального мира.
Поэтому имхо лучший подход — просто запретить все подобные обязательные классы. Факультативно ок, но не обязательные.
Ну, или упростить систему подачи в суд исков о нарушении университетами Первой Поправки.
Или повысить шанс first best — то есть, настоящих, открытых дебатов — тем, что не-вокистов наконец начнут принимать на работу на юрфаки.
А иначе это никогда не закончится.