Президент, как известно, назначает правительство, включая Министерство Юстиции.

(Я его раньше называла Департаментом Юстиции — Department of Justice — но «Минюст» быстрее печатать, поэтому с сегодняшнего дня он будет Минюст. Изменился только мой перевод.)

Итак, нынешний Минюст ведет себя совсем не так, как Минюст времен Байдена.

Возьмем один из известных отделов, Отделение по Гражданским Правам.

У Байдена это отделение занималась вот такими делами.

В Мэрилэнде полицейское управление использовало для набора полицейских два стандартизированных теста — грамотности и физической подготовки.

Понятно, что тест на грамотность необходим, потому что немалая часть работы полицейских — работа с документами, запись показаний, отчеты, и прочее.

А физический тест необходим, потому что полицейским нужно бегать-прыгать-драться.

Но Минюст Байдена объявил оба теста дискриминационными и нелегальными.

Потому что письменный тест плохо сдавали чернокожие.

А тест на физподготовку плохо сдавали женщины.

И тесты отменили!

[Минюст] утверждает, что [полицейский департамент] использует письменный тест, дискриминирующий кандидатов-афроамериканцев, и тест на физическую подготовку, дискриминирующий женщин-кандидатов...

В иске, поданном сегодня [Mинюстом], утверждается, что использование департаментом полиции ... письменного теста, называемого «Тестом отбора полицейских» (POST), непропорционально исключает чернокожих кандидатов, а использование теста на физическую подготовку, называемого «Тестом оценки функциональной подготовки» (FFAT), непропорционально исключает женщин-кандидатов из числа кандидатов на работу в качестве полицейских.

В скобках: тут вообще много интересного, я как-нибудь напишу побольше об этой правовой теории. Она называется disparate impact, «неравномерное воздействие».

Вкратце, тут (как во многих безумных системах) есть рациональное зерно.

Скажем (гипотетически), менеджеры Майкрософта решили принимать в программисты только людей из России. В открытую так написать нельзя, это дискриминация по принципу места рождения, и незаконно.

Поэтому они вводят тест на знание русского языка. И только русские могут его пройти. А если вы станете говорить, это дискриминация, вам резонно ответят, что какая дискриминация, о чем вы? Нас не интересует ваша раса и этническая группа. Выучите русский — и вас тоже примут на работу.

Но ежу понятно, что это — отговорка.

Но почему отговорка, а не серьезная причина?

Потому что программисту в США не необходимо знать русский.

А вот, к примеру, преподавателю русского языка необходимо знать русский.

Поэтому, если тест на знание русского дают в Майкрософте — он не связан с объективными должностными требованиями, и, значит, дискриминация. А если на факультете славистики — он связан с должностными требованиями, это не дискриминация.

И тут начинаются интересные детали.

Кто что должен доказывать? Обиженный кандидат должен доказать, что русский не нужен для работы программистом? Или работодатель, что русский нужен?

Тут, опять-таки, много деталей, но вкратце, просто включаем здравый смысл.

Мы начинаем с презумпции, что все тесты при приеме на работы законны.

Почему? Потому что презумпция невиновности. Я не должен доказывать, что я — не верблюд.

Поэтому сначала истец должен эту презумпцию побороть. Доказать, что конкретный тест (или другое требование) производит disparate impact, то бишь, разные группы сдают его очень по-разному.

Как только истец это доказывает, бремя переходит к работодателю. Теперь работодатель должен доказать, что в использовании теста есть не-дискриминационная, нейтральная цель. Например, для учителя русского — чтобы преподавать русский язык, нужно его знать.

Если работодатель не может этого доказать (скажем, в Майкрософте), тогда он проигрывает.

Но если работодатель может продемонстрировать нейтральную причину для теста, тогда для истца еще не все потеряно.

Мы — чисто по политическим мотивам — решили дать истцу еще один шанс. Истец может попытаться доказать, что нейтральное оправдание, которые озвучил работодатель, на самом деле просто отговорка.

Ведь это разумно. Любой безумной схеме кто-нибудь да придумает «нейтральное» оправдание. Нужно дать истцу шанс оспорить его.

Скажем, если в Майкрософте говорят, что без русского невозможно работать с отделением в Москве — это их нейтральная причина.

А истец может ответить, что это ерунда, ибо нет у Майкрософта отделения в Москве. И так далее.

Тут доказательствами могут быть эксперты или какие-то факты конкретного спора, например, переписка, где работодатель сам в признается, что хочет принимать только людей из России.

Разумеется, я упрощаю, тут много тонкостей и вообще интересно. Но суть, надеюсь, понятна.

Короче, идея за доктриной disparate impact не была безумной.

Проблема в том, что ее слишком легко довести до абсурда. И левые быстро довели ее до абсурда: любой тест и любой стандарт, который какая-то группа (чернокожие, женщины, иммигранты и так далее) сдает хуже остальных, фактически объявляется дискриминационным.

Да, в теории, у работодателя есть шанс доказать, что у него было нейтральное объяснение. Но, заметьте, бремя доказательства здесь — на работодателе.

А в непонятных ситуациях, тот, на ком бремя, тот и проиграл.

Мало того, проблема даже не столько в деталях доктрины, сколько в институтах нашей правовой системы.

Грубо говоря, смотрите, где деньги.

Скажем, вы — хозяин небольшого бизнеса (да хоть бы и большого... то же самое). Приходит левый Минюст или частные истцы с бесплатными юристами, которых финансирует какая-нибудь левая контора, и начинает скандалить, что вы используете тесты, где какие-то группы выступают хуже других.

Вы можете упереться рогом, что тесты важны для отбора лучших. И что ваши тесты нейтральны по сути, хотя и производят разную картину успеха. Но тогда вы попадете на длинный и дорогой правовой процесс. Там ваши расходы вы будете платить сами, а расходы ваши оппонентов оплатит кто-то другой.

Для ваших оппонентов всё это — бесплатное развлечение.

И даже если вы победите, вам эти расходы никто не вернет. Как и ваше время и возможности для развития бизнеса, которые вы упустили из-за войны за сохранение теста.

Поэтому в очень многих случаях контора-ответчик просто соглашается убрать или сильно изменить тест, чтобы избежать суда.

Что, конечно, создает огромные стимулы для следующего левого Минюста и следующих истцов с бесплатными юристами продолжать в том же духе. Ведь они победили!

Так произошло и в этом деле Минюста Байдена против Мэрилендских копов. Полицейское управление не могло бодаться с Минюстом и согласилось убрать тесты.

И всё.

И больше диабета в стране советской нет. Полицейским читать-писать на достойном уровне не надо, а бегать-драться — и подавно.

Такие иски — построенные на теории disparate impact, «неравномерного воздействия» — были важной фишкой Минюста Байдена.

Тот Минюст открывал подобные дела направо и налево.

Любой работодатель, университет, общественная организация, да кто угодно знал: если ты использовал тесты, которые какие-то группы проходили лучше, ты был на крючке.

Но тут избрали Трампа!

Он немедленно выпустил Президентский Указ о том, что федеральное правительство прекращает использование теории disparate impact.

Фундаментальный принцип США гласит, что все граждане равны перед законом. Этот принцип гарантирует равенство возможностей, а не равенство результатов. Он предполагает, что к людям относятся как к личностям, а не как к представителям определенной расы или группы. ...

Однако этот основополагающий принцип находится под угрозой из-за пагубного движения, стремящегося подменить американское обещание равных возможностей стремлением к результатам, предопределенным неизменными характеристиками (такими как раса или пол).

Это сеет рознь и игнорирует личные качества, усилия или достижения человека.

Ключевым инструментом этого движения является концепция ответственности за «неравномерное воздействие» (disparate impact).

Согласно ей, наличие любых различий в результатах для разных рас, полов или схожих групп в определенных обстоятельствах создает практически неопровержимую презумпцию незаконной дискриминации — даже при отсутствии дискриминационной политики... и даже если у всех были равные шансы на успех.

Такая ответственность фактически вынуждает частных лиц и компании учитывать расовый фактор и стремиться к расовому балансу, чтобы избежать потенциально губительных правовых последствий.

Это не только подрывает наши национальные ценности, но и противоречит принципу равной защиты законом, а следовательно, нарушает Конституцию.

(Я добавила разбивку на абзацы, чтобы было легче читать на телефоне)

И теперь Минюст и остальные органы федерального правительства не открывают дела о дискриминации только из-за того, что где-то какая-то группа более успешна, чем другая.

А чем они занимаются вместо этого?

Ну, вот, например, преследованием настоящей дискриминации.

Из сегодняшнего:

[Сегодня Минюст] объявил о результатах расследования, которое установило, что Медицинская школа Калифорнийского университета в Сан-Франциско (UCSF Medical School) допускала расовую дискриминацию при зачислении студентов на курсы 2023–2025 годов.

...

«К сожалению, в Медицинской школе UCSF результаты тестов MCAT и средний балл успеваемости (GPA) в бакалавриате отошли на второй план по сравнению с расовой принадлежностью, — заявила Хармит К. Диллон...».

Процесс поступления в Медицинскую школу UCSF состоит из трех этапов: первичная заявка, дополнительная заявка и собеседование. Расследование Минюста показало, что расовый фактор используется для определения того, кто из студентов перейдет на следующий этап отбора и в конечном итоге будет зачислен.

В первичной и дополнительной заявках от абитуриентов требуется указать свою расовую принадлежность и рассказать о ней. И хотя до этапа собеседования доходит менее 10% дополнительных заявок, кандидатов из числа чернокожих и латиноамериканцев приглашали на собеседование гораздо чаще, чем белых и азиатов, несмотря на более низкие баллы MCAT и средний балл успеваемости.

В 2023–2025 годы средние показатели зачисленных чернокожих и латиноамериканских абитуриентов были ниже, чьи средние показатели у белых или азиатов, которым отказали.

[При прочих равных факторах, включая равное экономическое положение семьи абитуриента] вероятность зачисления латиноамериканских абитуриентов была в 4,6 раза выше, а чернокожих — в 12,6 раза выше, чем у идентичных белых кандидатов.

А вот еще детали из длинного отчета Минюста:

Результаты теста MCAT среди зачисленных студентов, средние для каждой группы:

• белые — 86 процентиль
• азиаты — 89 процентиль
• чернокожие — 60 процентиль
• латиноамериканцы —70 процентиль

Средний балл успеваемости в бакалавриате:

• белые — 3,77
• азиаты — 3,82
• чернокожие — 3,60
• латиноамериканцы — 3,67

В отчете написано, что что результаты чернокожих и латиноамериканцев — «низкие пороговые значения для первичного отбора».

Естественно, эта конкретная мед школа — не исключение.

Сейчас Минюст выпускает результаты подобных расследований каждую неделю. Большинство медицинских школ и юрфаков лучших кампусов Университета Калифорнии (Беркли, UCLA, UCSD, и UCSF) уже получили такое расследование.

Результаты расследования по юрфаку Беркли выпустили совсем недавно. Там совсем беспредел был (и есть).

В общем, никто не отрицает, что абсолютно все медицинские школы и юрфаки системы Университета Калифорнии дискриминировали азиатов и белых. Причем они это делали после того, как Верховный Суд запретил это (в 2023 году).

Тут в самый раз спросить, а как же бакалавриат Университета Калифорнии? А он дискриминировал? Почему эти расследования — по юрфакам и медицинским школам?

А тут мы делаем плавный разворот на тему использования стандартизированных тестов SAT или ACT в системе Университета Калифорнии. Я об этом много писала раньше.

Теперь понимаете, почему админы университета из последних сил стараются не возвращаться к использованию теста, хотя из-за этого значительно упал уровень студентов?

Когда ты не используешь объективные критерии отбора, правительству или частным истцам труднее доказать, что ты дискриминируешь.

Самое убедительное доказательство дискриминации — вот эти цифры, как в мед. школе UCSF, где у одной группы абитуриентов средний результат главного теста — 89 процентиль, а у другой группы — 60.

Минюст Байдена всё это игнорировал и вместо расследований настоящей дискриминации судил полицейские управления, чтобы прекратить использование тестов на грамотность и физподготовку.

Но тут лиса бежала!

Выбрали Трампа, и все изменилось.

Там, где идет строительство или подвешен груз.