Для тех, кому лень читать: нет, Туск не имел права проигнорировать решение Конституционного Трибунала, объявить судьями людей, которые, по решению Трибунала, судьями не являются, а потом дать власть этим людям отменить полномочия судей, которые действительно являются судьями.

Всё это незаконно.

Детали внизу.

Люди обсуждают конституционный кризис, но не обсуждают тексты статутов, о которых идет спор. Смотрим в источники.

1. Текст Конституции Польши

Статья 194(1) Конституции Польши:

Конституционный трибунал состоит из 15 судей, избираемых Сеймом индивидуально на девятилетний срок из числа лиц, отличающихся знанием права. Никто не может быть избран более чем на один срок.

Это — всё, что конституция говорит о том, как человек становится судьёй Конституционного трибунала. (Речь идет именно о Конституционном Трибунале, а не о Верховном Суде, в Польше это разные органы.)

Присяги в этом тексте нет.

Президента в нём тоже нет.

2. В чём спор?

Присяга появляется только в обычном статуте, законе 2016 года о статусе судей Трибунала, ст. 4(1): избранный судья приносит присягу “wobec Prezydenta”, то есть перед президентом или в его присутствии.

Но что, если президент отказывается принять присягу? Может ли он этим заблокировать судью, которого выбрал Сейм?

Является ли присяга простой церемонией, и тогда президент обязан её принять, потому что конституция отдала выбор судей только Сейму?

Или присяга — необходимое условие вступления в должность, и тогда у президента фактически появляется право вето, которого в тексте конституции нет?

Если статут противоречит конституции, конституция всегда побеждает. Но вопрос в том, противоречит ли этот статут конституции.

Если в конституции написано, что перечисленные в ней требования к приходу к власти судей — единственные, то добавлять новые требования нелегально.

Но если этого не написано?

Представьте, что Сейм принимает закон, что только граждане Польши имеют право быть судьями. Или возрастной ценз. Или образовательные требования. Или требования к судимости, и так далее.

Если в конституции этого нет, нарушает ли такой закон конституцию?

Ответ должен-должен-должен быть нет, просто потому, что мы пытаемся построить специализацию и разделение труда среди разных правовых документов. Мы хотим, чтобы в конституции было только самое главное и сравнительно вечное, а все спорное и политическое пусть будет в статутах, которые можно менять в зависимости от политической ситуации.

Поэтому не может быть такого, что если в конституции чего-то нет, а статут добавляет требований, то эта добавка нарушает конституцию.

И, естественно, в Польше есть статут, который перечисляет эти детали для назначения судей — возраст, гражданство, образование, уголовное прошлое, и так далее.

И этот статут не нарушает конституции — хотя статут ограничивает список потенциальных кандидатов в судьи, а конституция не ограничивает.

Почему этот закон не нарушает конституции? Потому что тут статут конституцию дополняет, а не противоречит ей.

Но почему не противоречит? В конституции не написано, что не-граждане не могут быть судьями, а в статуте написано, это противоречит... и так далее.

Эти увлекательные дебаты поднимают вопросы принципов конституционной интерпретации, о которых я пишу ниже.

Но что было бы, если бы в этой статье конституции было написано, что ни у одного другого органа власти нет право вето на судей?

Тогда было бы гораздо проще сказать, что требование присяги у президента нарушает конституцию. А без этого — не-все-так-однозначно.

3. Длинное в-скобках: как вообще толкуют конституции

Мы придумали много способов интерпретации правовых текстов. Особенно преуспели, конечно, американцы.

Во-первых, потому что правовая система Штатов дает судьям особенно много власти.

Во-вторых, потому что система США нарочно построена на максимальным спускании власти к законодателям (то, что в других странах считается правом и написано в конституциях, в Штатах считается политическим вопросом и написано в статутах).

В -третьих, просто очень-очень много судебных прецедентов из-за размера страны.

(В-скобках для в-скобках: Вы можете сказать, зачем я это читаю, ведь мы говорим о Польше, а не о Штатах? Потому что методы интерпретации законов универсальны. Это — правовые принципы, они просто есть. Законодатели конкретной страны могут принять законы, ограничивающие какие-то методы интерпретации в их юрисдикции, но от этого методы не исчезнут, они просто станут нелегальными. Конец скобок.)

Итак.

ТЕКСТУАЛИЗМ. Здесь для интерпретации разрешено только смотреть на слова закона: что они означают сами по себе. Чего нет в тексте, того нет.

Это — текстовый фетишизм. Если законодатели написали одно, но всем известно (и даже неоспоримо) что они имели в виду другое, это другое мы будем игнорировать. Всё бремя — на законодателях (или кто там принимал этот документ; скажем, президент, если это — президентский указ). Исправляйте свои ошибки сами, не переносите свои проблемы на судей.

ОРИГИНАЛИЗМ. Похоже на текстуализм, но не то. Тут нас интересует, что текст означал в момент его принятия. Если сейчас этот же текст означает что-то другое (скажем, поменялся язык или что-то еще), или если есть несколько спорных интерпретаций, мы даем ему тот смысл, который в него вставили авторы. Даже если есть другая, интерпретация, более близкая к тексту.

Тут есть два основных варианта: что имели в виду авторы текста (original intent) и как текст понимала тогдашняя публика (original public meaning).

ЖИВАЯ КОНСТИТУЦИЯ. Тут идея — что смысл текста меняется вместе с обществом. Суд применяет принципы к новым обстоятельствам, а не застывает в 1997 году. Это — из серии «закон что дышло»: что нынешние судьи хотят, то и есть Конституция.

Да, это фактически уничтожает разделение функций между конституцией и статутом. Но очень популярно среди тех, кто хочет быстро провести реформы, а тупой народишко не соглашается проводить поправки к конституции. Просто назначаем правильных судей — и вуаля.

ЦЕЛЬ И СТРУКТУРА (purposivism, системное толкование). Тут мы спрашиваем, зачем существует эта оспариваемая часть закона и как она встроена в остальную конструкцию: разделение властей, сдержки и противовесы. Мы читаем спорную часть закона так, чтобы вся система работала.

ПРЕЦЕДЕНТ. Как раньше толковал сам суд. В США прецедент обязателен (хотя тоже на самом деле нет), в континентальной Европе формально нет (хотя в реальности немного да).

ПРАГМАТИЗМ, или консеквенциализм (последствия-низм?). Какое толкование даст лучшие последствия — в идеале не «для моей политической партии», а «для всей системы законов», но тут уж на какого судью нарветесь.

Сейчас остановлюсь, хотя есть и другие, тут написаны тома, и иногда довольно интересно. Если вам любопытно, погуглите Дворкина и «моральное прочтение».

4. Какой метод использует польский Трибунал? Кто это решает?

Никакой закон этого не определяет. Общего закона о методах толкования (конституция или подобное) в Польше нет. В Италии, скажем, есть, а в Польше нет.

Теоретически, судьям можно быть текстуалистом, оригиналистом, прагматистом, и так далее. Методы задают доктрина и судебная практика.

Но в Польше, как и в большинстве континентальных стран, есть устойчивая доктрина: сначала языковое толкование (что написано), потом системное (как норма соотносится с другими), потом функциональное, то есть целевое.

На практике Конституционный Трибунал сочетает все три. Обязательного прецедента по принципам интерпретации нет. Решения Трибунала окончательны и обязательны к исполнению, но сам Трибунал может поменять решение. Все это типично.

5. Как это толковали в 2015 году (дело K 34/15) — НО ЭТО БЫЛ ДРУГОЙ СТАТУТ!

В 2015 году президент Дуда отказался принять присягу у судей, избранных предыдущим Сеймом.

Конституционный Трибунал (дело K 34/15, 3 декабря 2015 года) решил, что тогдашний закон о присяге нельзя толковать иначе, чем как обязанность президента принять присягу у избранного Сеймом судьи “niezwłocznie”, то есть без промедления. По сути норма была почти такой же, как сейчас.

Логика была структурной и целевой:

— Конституция отдаёт выбор судей только Сейму. У президента нет права оценивать этот выбор;

— присяга — элемент из статута. Статут не может создать президентское вето, если его нет в Конституции (а его там нет);

— сомнения в законности избрания судей вправе разрешать только Трибунал, а не президент (и это очевидно — интерпретирует законы судебная власть, а не исполнительная);

— задержка назначения судей допустима только в исключительных обстоятельствах (а не потому, что так захотел президент).

Через несколько дней (дело K 35/15) Трибунал еще и отменил правило о том, что срок полномочий судьи начинается с момента присяги.

6. С тех пор законы о Трибунале переписывались несколько раз

Сейм принимал поправки дважды в 2015 году и дважды в 2016. Не буду описывать детали.

Главный новый закон приняли в конце 2016 года. Там был пакет из трёх законов: об организации и порядке производства в КТ, о статусе судей КТ и вводные положения. Он действует до сих пор.

Формулировка про присягу при этом почти не изменилась.

В обоих законах избранный судья приносит присягу “wobec Prezydenta Rzeczypospolitej Polskiej”.

Похоже, этот текст практически дословно перенесён из ст. 21(1) в ст. 4(1).

Но. Изменился контекст вокруг этого правила, а контекст влияет на интерпретацию всего текста. В пакете 2016 года появились нормы о том, что председатель Трибунала распределяет дела судьям, «принёсшим присягу перед президентом», и что в Общем собрании участвуют только такие судьи. Сторонники позиции «без президента нет судьи» опираются как раз на них.

Служебные отношения судьи Трибунала возникают после принесения присяги. Принеся присягу, судья без промедления является в Трибунал для вступления в должность, а Председатель Трибунала распределяет ему дела и создает условия, позволяющие исполнять обязанности судьи.

Здесь не написано, как должна быть приведена присяга — об этом написано в ст. 4(1), где присяга приносится «перед президентом». Председатель Трибунала «распределяет» дела только таким людям, а не просто «вправе распределять дела». У него нет выбора.

То есть, между статутом, по которому принимал решение суд в 2015 году и нынешним статутом — важная разница: нынешний статут создает особое требование к судьям для вступления в полномочия — принятие присяги перед президентом.

В 2015 этого не было.

7. Что случилось сейчас

С марта 2026 года Сейм избрал восемь судей. Президент Навроцкий принял присягу у трёх, у остальных пяти отказался.

Эти пятеро присягнули в Сейме и отправили нотариально заверенную копию присяги в канцелярию президента.

Председатель Трибунала Свенчковский не допускает их к делам. Потому что в статуте черным по белому написано, во-первых, что присяга должна быть приведена в присутствии президента, а не нотариуса, и во-вторых, что председатель суда не имеет права раздавать дела людям, которые не прошли эту процедуру.

Но легален ли статут 2016 года?

Рассматривает вопрос о легальности статута, разумеется, Конституционный Трибунал. Потому что это записано в конституции.

12 мая 2026 года Трибунал (дело K 3/26, пятеро судей) принял решение: неконституционно толковать ст. 4(1) закона как обязанность президента принять присягу.

Почему? Потому что в статуте (и в конституции) нет никаких требований принимать присягу к президенту. Там есть только требования к кандидатам в судьи — что они должны сделать, чтобы стать судьями.

Поэтому президент волен присяги не принимать. Кроме того, статут совершенно понятно пишет, что присяга должна приноситься в физическом присутствии президента. Из этого следует, что у президента де факто есть право вето на назначение судей — хотя в конституции его нет.

Кому не нравится, меняет текст статута.

Но нарушает ли этот статут конституцию?

Возвращаемся в пункт первый: это зависит от вашего метода конституционной интерпретации. Есть несколько методов, среди них — доминирующий в Польше, по которым это добавочное требование из статута не противоречит конституции, а дополняет ее, и поэтому не является нарушением.

Но я не согласен! Вы вольны не соглашаться, но последняя инстанция здесь — Конституционный Трибунал, и он принял такое решение.

Но Трибунал не беспартийный! Он нарочно подыгрывает своим! Да, суды часто подыгрывают своим. Возможно, эта ситуация подтолкнет вас к мысли, что нужно уменьшить власть судей и увеличить власть законодателей.

Потому что судьи — такие же политические животные, что и законодатели, просто их невозможно убрать путем голосования.

По крайней мере, надеюсь, эта ситуация убедит вас, что любимый американскими левыми способ конституционной интерпретации — «живая и дышащая Конституция» — которая позволяет судьям переписывать Конституцию так, как им нравится — это просто захват власти судами.

8. Поменялся ли текст закона со времени предыдущего решения Конституционного Трибунала (которое было противоположным)?

Конституция не поменялась. Статья 194 та же.

Статут поменялся частично. Вместо ст. 21(1) закона 2015 года теперь ст. 4(1) закона 2016 года, с почти идентичной формулировкой фразы о присяге.

Повторяю, важнее другое: законы 2016 года (принятые при ПиС) добавили новые технические пункты о работе суда.
Теперь председатель Трибунала распределяет дела только судьям, «принёсшим присягу перед президентом», и в общем собрании судей участвуют только судьи, принёсшие присягу перед президентом.

Именно это дает текстовую опору для позиции «без президента ты не судья».

Поэтому да, нынешний закон — не тот, что был в 2015.

Суд всегда волен поменять свою интерпретацию даже того же самого закона, что он интерпретировал раньше. Но совсем уж волен по-другому интерпретировать новый закон.

9. Аргументы суда в 2026 году

Здесь их было несколько, но я сокращу и напишу только главные.

Главным был текстуализм: из текста ст. 4(1) «никоим образом не следует», что у президента есть обязанность принимать присягу. Закон описывает обязанность избранного в судьи человека, а не президента.

Тут имхо трудно спорить о противоположном, хотя есть любители вычитать контекст во всем. В Штатах приверженцы «оригинализма» как метода интерпретации обсуждали бы историю принятия этой строки законов, дебаты законодателей, что писали газеты в то время, и так далее. Но в Польше этот метод не популярен.

Еще суд привел системный аргумент: президент — «страж Конституции», и это предполагает усмотрение и время на действие; Конституция не может возлагать на него взаимно противоречащие обязанности.

Это мне кажется малоубедительным. У президента есть право самому принимать какие-то решения (усмотрение, discretion), но это право не безгранично. Почему право не принимать присягу по своему выбору включено в «усмотрение»? Тут чего-то не хватает.

Еще был такой аргумент: присяга — не просто церемония, она порождает правовые последствия, без неё судья не вступает в должность.

Это, повторяю, следует не только из фразы о том, что нужно приносить присягу «перед президентом», но из фразы о том, что председатель суда распределяет дела только тем судьям, которые принесли присягу перед президентом.

Особые мнения (несогласие) написали двое судей. По их мнению, решение расширяет полномочия президента и делает его участником процедуры избрания.

Тут имхо они очевидно правы. Но вопрос в том, насколько этот статут нарушает конституцию. Если не нарушает, ну вот такой статут, меняйте его, если не согласны.

10. Противоположные аргументы

Главный аргумент — что конституция отдаёт выбор только Сейму. Статут не может противоречить конституции.

Это опять возвращает нас к вопросу о конституционной интерпретации. Статуты постоянно добавляют что-то к конституции; это — не баг, а фича. Если бы они ничего не добавляли, зачем их вообще принимать?

Вопрос в том, насколько статут противоречит конституции.

11. Что я думаю об этом?

Чума на оба дома, честно говоря.

Аргументы правительства довольно слабые. Кандидаты в судьи приняли присягу «в Сейме с нотариусом», когда им отказал президент. Но это нигде в законе не предусмотрено.

Они точно так же могли бы сплясать на Евровидении и объявить, что теперь они могут заседать в суде. Это несерьезно.

Мало того, даже если президент и нарушил какую-то обязанность принять их присягу, из этого не следует, что можно обойтись без президентской присяги. Правильная процедура — попросить суд заставить президента принять присягу. И, если он откажется, суд может наказать его за неподчинение решению суда.

Но.

Я не в восторге от правовой позиции фракции президента.

Они говорят, что да, законодатели приняли статут, фактически добавляющий вето президенту.

Но это — не буквальное вето. Статут просто говорит, что отсутствие присяги просто не позволяет председателю суда распределять дела этим новым людям. Эти люди могут называть себя, как угодно, просто дел они не получат.

В конституции же не написано о том, как председатель суда распределяет дела, и кто участвует в общих собраниях судей!

Там только написано, кто назначает судей, а статут ничего противоположного этому не написал (это было бы неконституционно).

Хихихи.

Какие хитрые.

Я не думаю, что это — добросовестные аргументы (not in good faith).

Но мое мнение тут не важно, потому что подобные решения принимает суд, которому конституция Польши дала право интерпретировать конституцию Польши.

В данном случае это — Конституционный Трибунал.

Они приняли решение, что эта статья статута не нарушает конституцию Польши.

И значит, у президента есть право не приводить к присяге судей.

И у этих людей нет права работать судьями.

И люди, которые этим не довольны, не могут просто вломиться в здание суда, объявить себя действующими судьями, и отменить судебные полномочия председателя и зампредседателя суда.

Значит ли это, что Конституционный Трибунал захватил власть?

Нет. Законодатели могут принять новый статут, убрать оттуда все слова о присяге президенту или о том, что председатель суда распределяет дела только тем, кто принял присягу. И тогда все проблемы закончатся.

12. Как отстранили председателя и вице-председателя Трибунала (и почему ситуация перешла из простого конституционного диспута в гос переворот)

30 октября 2026 года судья Анна Корвин-Пиотровская, одна из пяти неприсягнувших, объявила себя действующей судьей в нарушение статута и решения Конституционного Трибунала.

Потом она объявила себя главным судьей суда, ссылаясь на то, что она — судья с самым длинным судейским стажем (в других судах).

Потом она издала распоряжение на месяц отстранить председателя суда Свенчковского и вице-председателя Сохацкого.

Правовая основа отстранения двух судей — «состояние крайней конституционной необходимости». На место приехала полиция.

Обвинения против Свенчковского (председателя) такие:
— не исполнил обеспечительные меры ЕСПЧ от 5 мая 2026 года;
— не допускал новых судей к Общему собранию;
— манипулировал составами коллегий (в обход алфавитной очерёдности);
— ставил политические дела вперёд дел граждан;
— блокировал бюджет Трибунала на 2027 год.

Против Сохацкого (вице-председателя) — что он не реагировал.

Одновременно генпрокурор Журек (из противоположной партии) внёс пять ходатайств о снятии иммунитета: четыре против Свенчковского, одно против Сохацкого.

Насколько это изгнание двух судей законно?

Я смотрела правовой анализ польских правоведов, особенно критиков суда. Они считают, что изгнание судей незаконно.

Вот профессор Марцин Матчак, многолетний критик «Трибунала Пшилэмбской», написал, что эта правовая основа «не существует по миллиону причин».

1. Дисциплинарная ответственность судей КТ урегулирована подробно. Поэтому здесь нет «неурегулированного вопроса», к которому можно было бы применить отсылочную норму.

2. Норма об отстранении председателя общего суда даёт это полномочие министру юстиции. По словам Матчака, отстранение председателя КТ министром — это «действие, напрямую нарушающее около пяти статей Конституции», поскольку судьи КТ при исполнении своих обязанностей подчиняются только Конституции (ст. 195).

3. Соответствующее применение норм (то есть применение mutatis mutandis) было использовано здесь для расширения власти исполнительной ветви над судебной.

В следующем посте он добавил, что если Корвин-Пиотровская сама решила, что может отстранить председателя, «то это ещё хуже, потому что она не является органом, о котором говорится в ст. 130 закона о Верховном суде».

Тут я повторяю мой призыв к здравому смыслу в попытках понять, законно ли что-то.

Не может быть такого, чтобы мы дали право отстранять судей человеку, чей собственный статус судьи и есть предмет спора.

Этого не может быть, потому что не может быть никогда.