Имхо обсуждать нужно системные проблемы, а не личности участников конкретного судебного процесса. Когда система создает стимулы к сутяжничеству, люди будут сутяжничать.

Требуйте смены системы.

Потому что она гнилая во всех направлениях. Те же израильские законы, которые затыкают рот комику, затыкают рот и его мишени.

В Штатах комик может говорить всё, что хочет (редкие исключения к нынешней ситуации не относятся). А мишень может организовывать бойкот и требовать общественного порицания.

В Израиле, насколько я понимаю, ни комик, ни мишень значительными правами не обладают.

Комик обязан говорить то, что нравится товарищу майору, то бишь, конкретному судье.

Мишень обязана молчать в тряпочку, а не организовывать бойкоты и общественное порицание комика — опять-таки делать то, что нравится товарищу майору, то бишь, конкретному судье.

Все, что может сделать мишень в ответ на оскорбления — это бежать за помощью... ну, вы догадались... к товарищу майору, то бишь, судье.

Израильский закон лишает людей субъектности, власти над своей жизнью, свободы выражать свое мнение, и унижает их до состояния вечного просителя доброй воли майора.

Это плодит коррупцию. Это развращает власть.

В Штатах модель свободы слова и анти‑этатизма сознательно разрешает и комику, и мишени говорить и решать конфликт в общественном пространстве, без челобитных к майору.

Комик в Израиле говорит с риском, что жёсткая шутка будет признана «унижающей» и повлечёт иск, компенсации, запреты и даже уголовку.

Мишень, вместо того чтобы устраивать публичное осуждение, бойкот, кампанию давления, тоже рискует: её контратака может быть объявлена клеветой, «злословием» или незаконным бойкотом с финансовыми санкциями.

В результате реальная власть над конфликтом переходит от двух говорящих субъектов к суду и государству.

Это — классика того, как государство захватывает общество и речь: острый конфликт речи превращается в судебное дело, а не в свободную конкуренцию позиций.

А тем временем в Штатах Первая Поправка отбирает у государства власть наказывать за оскорбления — но так же и отбирает у государства власть наказывать за ответ на оскорбления путем общественных кампаний порицания и бойкотов. (Кроме узких исключений, к делу не относятся.)

Государство не становится арбитром идей, вкуса, и морали: оно не решает, кому «можно говорить», а кому «нельзя», и не превращает каждую кампанию и бойкот в объект гражданских санкций.

В американской модели рынок идей, общество, аудитории и контр‑речь сами разбираются с комиком и его мишенью, а государство сидит как можно дальше.

Вот, о чем нужно говорить.

А не спорить о том, насколько туп комик или алчна истица.

(Кстати, я уже видела сообщение от популярного блогера о том, что лучшим ответом истицы на слова комика было бы похудеть. Граждане, это позорище. Никто не обязан модифицировать свое тело, чтобы сделать приятное чьим-то глазам. Просто фу.)

Зрите в корень, господа.