Наконец-то добралась до текста — нет, не самого решения морского суда в деле Украины против России, а просто его официального пресс релиза.

С большим количеством деталей, и выпущен самим судом. Нет причин не верить. Но все же не решение суда.

В гонца не стрелять, он приносит, что дают.

1. Суммирую для тех, кому лень читать

Тут нужно разделить юридические победы по содержанию спора и важные, но более «фоново‑статусные» выводы суда.

Украина выиграла по экологии и сотрудничеству — это главные, чётко зафиксированные нарушения.

Суд постановил, что:

• Россия не провела должную оценку воздействия на морскую среду (EIA) перед строительством моста, кабелей, трубопроводов.
• Россия не предоставила и не опубликовала отчёты по EIA.
• Россия не сотрудничала с Украиной по защите среды Азова/Керченского района.

То есть, суд постановил, что РФ нарушила ст. 206; ст. 205/206; ст. 123, 192, 194.

Все остальные требования Украины отклонены.

И каковы последствия по пунктам, где решение в пользу Украины?

Тут Украина получает только декларацию нарушений статута Росией. Никаких мер для исправления ситуации, никаких репараций, никаких приказов что-то прекратить.

Это кажется неудачей.

Но.

Кроме этого, есть еще «структурные» выводы, которые важны для Украины, но они не оформлены как отдельные пункты «Россия нарушила…».

Суд исходит из того, что Украина и Россия — совместные прибрежные государства Азова и Керчи, внутренние воды двух государств, а не «исключительно российское озеро».

Суд прямо говорит, что события 2022 года не меняют юрисдикцию и права Украины на момент начала процесса. (Но тут — технический вопрос юрисдикции, это не значит, что после подачи иска мир не изменился.)

Суд отвергает аргумент РФ «исторический залив/исторический титул»: внутренний статус Азова/Керчи не вытекает из какого‑то уникального исторического права одной России.

Почему МИДы Украины и РФ пишут противоположное об одном и том же решении

Потому что они пишут о разных частях решения.

Суд написал важные выводы (Украина — прибрежное государство и т.д.). Но они выступают как каркас, как суд вообще видит статус акватории и сторон, а не как отдельные нарушения ответчика с конкретными наказаниями/remedies.

В диспозитиве, где суд перечисляет, что именно Россия нарушила, остался только экологический блок, всё остальное — либо отклонено по существу, либо не дошло до нарушения, либо нет юрисдикции.

Поэтому, если смотреть на формальное разрешение спора, РФ выиграла почти всё. Суд ей сказал, ай-яй-яй, больше так не делай, да и то по небольшому.

Но если смотреть на каркас, который суд использовал для решения, то Украина получила многое из того, что пыталась получить — признание статуса. Хотя ценность этого признания не очевидна — она существует только в контексте этого статута, по крайней мере, сейчас.

Естественно, суд не решал, чей Крым, и любой вопрос, требующий решения, чей Крым.

Повторяю, что в гонца не стрелять, он решения не писал.

А теперь подробности. Опять-таки, пишу на основании этого пресс-релиза суда, а не самого решения.

2. Процедура, юрисдикция, решение 2020 года

Украина подала иск против РФ в 2016 г. по статуту UNCLOS.

Сразу с главного: что в принципе можно получить по этому статуту в этом суде.

UNCLOS известен, как «конституция моря»: это — общие правила о том, кто имеет какие права в разных морских зонах. Вещи вроде судоходства, использования ресурсов, охрана природы, и так далее.

Поэтому сразу понимаем, что вопросы вроде «чей Крым?» этот суд решать в принципе не может.

В иске Украина заявила спор о прибрежных правах в Чёрном море, Азовском море и Керченском проливе.

Как я много раз писала, в любом деле первый вопрос — юрисдикция. Если у суда нет права рассматривать дело, он обязан сразу остановиться. Даже если истец безусловно прав.

(В СКОБКАХ:

Это — не тупое крючкотворство.

Это — не попытка избежать трудных решений. Не рука Кремля.

Суды — не верховные боги мира. Они не имеют права делать всё, что правильно и справедливо.

У суда должно быть конкретное, узкое право принимать конкретный класс решений. Такое право суду должен дать какой-то конкретный закон. Всё определяется максимально точно.

Почему? Во-первых, чтобы государство не совало свой нос в каждый спор между соседями.

Во-вторых, чтобы суды не захватывали власть над другими ветвями власти.

В-третьих, чтобы люди не занимались бесконечным форум-шоппингом, поисками максимально симпатизирующего тебе принимателя решений.

В-четвертых, чтобы люди не перекладывали на налогоплательщиков нормальные издежки жизни требованиями решить все их споры.

Есть еще много причин, сейчас остановлюсь.

КОНЕЦ СКОБОК)

Короче, если абсолютно конкретного узкого права принимать решения у суда нет, то он не может ничего решать по сути вопроса. Даже если суть очевидна.

Так вот.

В каком суде все происходит? Это дело — в арбитражном трибунале/суде по Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS).

Администрирует его Постоянная палата третейского суда (PCA) в Гааге. Не путать! Это — не «Гаагский суд ООН», а совсем другая арбитражная панель из 5 арбитров для конкретного спора.

По тексту Конвенции, юрисдикция этого суда — «любые споры о толковании и применении Конвенции».

Поэтому первым шагом было решить, какие части иска Украины попадают под юрисдикцию суда.

Это решили еще в 2020 году. Суд сказал, что по вопросам, которые зависят от решения суверенитета над Крымом, у него нет юрисдикции. И это правда.

В 2020 г. суд рассмотрел требования о правах Украины как прибрежного государства о водах «вокруг Крыма» и постановил, что он не имеет юрисдикции рассматривать эти требования, потому что для этого пришлось бы решать «чей Крым».

Из-за этого из иска исключили требования Украины о её прибрежных правах (ресурсы, зона, шельф и т.п.) в акваториях, привязанных к статусу Крыма.

Все попытки Украины, которые по сути сводились к определению морских зон вокруг Крыма ушли в 2020.

Остальное в решении 2020 суд допустил к рассмотрению.

3. Что суд 2020 года допустил к будущему рассмотрению

Оставили все претензии по поведению России в Азовском море и Керченском проливе:

навигация,
остановки судов,
строительство моста,
экология,
буровые, и так далее

Всё это не требовало решения, «чей Крым?», и поэтому осталось в деле.

Именно поэтому в решении 2026 ничего об этих требованиях нет. Их уже сняли в 2020.

4. Новые атаки на юрисдикцию со стороны РФ

Сейчас РФ попыталась закрыть оставшиеся части дела по юрисдикции, другими аргументами.

(Это нормально — часто в иске бывает много пунктов, и суд обязан иметь юрисдикцию на каждый пункт. Нельзя протащить нелегальный пункт тем, что остальные легальные. Каждый пункт может быть нелегальным по своей собственной причине. Например, какой-то пункт может рассматриваться только в другом суде, а какой-то еще не «созрел» для рассмотрения в любом суде, и т.д.)

Итак, новая теория РФ была в том, что эти воды — исторический залив/исторические внутренние воды, и из-за этого не подпадают под оговорки по конкретной статье, которую привела Украина.

Суд признал, что Россия/СССР контролировали эти воды, но формально оформленного исторического титула не доказано.

Еще одна теория РФ: этот конкретный статут (UNCLOS) может рассматривать только не-внутренние воды, а Азов и Керчь остаются внутренними водами двух государств после распада СССР.

Суд согласился, что речь идет только о внутренних водах, но решил, что сам статус внутренних вод не выталкивает спор из UNCLOS. Нужно смотреть каждую норму и каждый блок требований в отдельности, не выбрасывать весь набор требований одновременно.

Третья теория РФ была в том, что «после 2022 г. всё изменилось».

Это — из определения хуцпы, где человек убивает собственных родителей и требует пожалеть его, потому что он — сирота.

РФ выставила аргумент, что новые «суверенные реалии» после 30.09.2022 изменили юрисдикцию суда.

Но этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

Не только с РФ, а вообще никогда.

Защита не может какими-то действиями (особенно нелегальными) уничтожить юрисдикцию суда, если юрисдикция существовала на время подачи иска.

Если бы мы разрешили подобные выкрутасы, большинство исков можно было бы сорвать, просто изменив ситуацию после подачи.

Например, истец в Штатах подает в федеральный суд, потому что истец и ответчик живут в разных штатах — разно-штатье дает вход в федеральный суд. Но ответчик тут же переезжает в штат истца и требует выбросить дело из суда, ведь они больше не живут в разных штатах.

Ну понятно же, что такое не разрешают? Переезжай, куда хочешь, но юрисдикции это не поменяет.

Тут то же самое.

Юрисдикция фиксируется на дату иска (2016), последующие события её не отменяют.

Поэтому сегодняшние возражения РФ по юрисдикции отклонили (но не все — см. ниже). Но главные возражения, по пунктам, где нужно было определить, «чей Крым», победили еще в 2020, и этого никто не отменял.

5. Навигация (Керчь, Азов, Черное море)

В этой части — вопрос о навигации во внутренних водах и юрисдикции.

Суд постановил, что статут даёт ему право рассматривать споры о навигации даже во внутренних водах (общая рамка обязательств по судоходству).

Напоминаю, что РФ выставила аргумент, что если спор — только о внутренних водах, этот суд не имеет юрисдикции. Суд отклонил это.

А теперь — конкретные элементы этого блока.

А. Керченский пролив и транзитный проход

Здесь Украина проиграла.

Но тут — интересный момент с точки зрения права. Не этого статута, а вообще права — о роли суда в придумывании выигрышных теорий для иска.

Насколько я понимаю из этого документа, произошло вот что.

Украина говорила так (упрощённо):

Керченский пролив — это «пролив, используемый для международного судоходства» по ст. 37 UNCLOS.

Значит, у всех судов там есть право транзитного прохода, и РФ это право нарушает.

Суд отвечает:

Азов и Керчь на момент иска — совместные внутренние воды двух государств, а не открытое море.

Чтобы был «пролив для международного судоходства» в смысле ст. 37, он должен соединять две части открытого моря. Керчь, при признанном статусе внутренних вод, этим критериям не отвечает.

Значит, режим транзитного прохода по ст. 37–38 UNCLOS к Керчи не применяется, и все ссылки Украины именно на эти статьи проваливаются по существу.

Это не вопрос «есть ли у суда юрисдикция по навигации в принципе», а вопрос о применении этого правила к конкретным фактам.

И здесь интересное.

В принципе, суд мог бы пойти другим путем — по договору между РФ и Украиной 2003.

Договор 2003 г. устанавливает фактический режим «свободного плавания» для судов РФ и Украины и ограниченный допуск судов третьих стран.

То есть потенциал найти нарушения по этому договору есть.

Но Украина построила иск не на этом договоре, а на режиме транзитного прохода по UNCLOS.

То есть, Украина с большой вероятностью выиграла бы этот пункт, если бы юристы его преподнесли как пункт о нарушении Россией договора 2003 года.

ВОТ ЭТО — ТОТ БЕСЮЧИЙ БЕС, КОТОРЫЙ ПОСТОЯННО ВИДИШЬ В СУДЕ.

Сторона проигрывает хорошую часть иска из-за ошибки юристов.

Суд не имеет права применять договор 2003 г. и искать по нему нарушения, потому что юристы Украины не сделали этого аргумента.

Это — не крючкотворство.

Суд — не юристы одной из сторон. Если сторона не делает аргумента, она от него отказывается (waived). И чаще всего вернуть его нельзя.

(В СКОБКАХ: Почему? Что за крючкотворство?

Во-первых, чтобы коррумпированные/нечестные судьи не начинали подыгрывать любимчикам.

Во-вторых, процедурная справедливость: если судья неожиданно вытаскивает из рукава аргумент, который ему кажется замечательным, у другой стороны часто просто нет шанса построить стратегию против него — и аргументы, и доказательства. Если это всплывает на стадии апелляции, то вообще гроб. Я это видела иногда в Штатах — совершенно незаконно, но это случается.

В-третьих, чтобы стороны стратегически не плодили такие «отказы от аргументов» для получения вторых/третьих/десятых шансов.

Типа, сейчас попробую аргумент 1, если не сработает, начну сначала с другим судьей и с другим аргументом по тем же фактам, и так без конца.

КОНЕЦ СКОБОК)

Я, честно говоря, не знаю, какие на эту тему правила в этом конкретном суде. Есть правовые системы, где суд имеет право вписываться за какую-то из сторон. В Штатах это запрещено, но это — не универсальный принцип. Похоже, что в этом морском суде такое же правило.

Ну, или эти судьи решили так себя повести, кто их знает.

Б. Закрытие южного входа в Керчь (2021)

Украина ссылалась на нарушение режима мирного прохода.

Но суд решил, что условия конкретной статьи статута, 25(3), были соблюдены, и закрытие не нарушило Конвенцию.

В. Помехи судоходству в Азове (вход/выход из украинских портов)

Здесь, насколько я понимаю, та же ситуация, что с транзитным проходом в Керченский пролив. Суд признает, что в принципе имеет юрисдикцию, но юристы Украины применили конкретные статьи статута, которые не подходят к внутренним водам.

Можно было бы рассматривать поведение РФ через двусторонний Азовско‑Керченский договор, но суд отказался это делать, потому что юристы Украины не строили на этом свои претензии.

Требования отклонены по существу.

Г. Буровые установки (JDRs)

РФ захватила украинские буровые установки. Но тут суд юрисдикции не увидел.

Вопрос собственности на установки выходит за рамки статута. (Так решил суд, я не знаю, они знают.)

По перерегистрации флага юрисдикция есть, но статут не запрещает регистрацию в другом реестре. Суд рассмотрел конкретные факты и не установил нарушения.

То есть потенциально оно могло бы быть, и юрисдикция была, но достаточных фактов не привели.

5. Охрана морской среды

Следующий пакет претензий был по природоохране.

С юрисдикцией все было просто, статут имеет экологические положения, и они применимы и во внутренних водах.

А. Оценка воздействия на окружающую среду (EIA) и сообщение результатов

Тут сначала решают, нужен ли EIA. Если нужен — то сторона обязана провести полноценную оценку и сообщить результаты.

Здесь суд написал много маленьких, конкретных решений — вот это действие нарушало статут, а другое — нет.

Например, суд решил, что по волоконно‑оптическому кабелю доказательств нарушения не хватило.

Но по мосту, электрокабелям и газопроводам, нарушение есть. РФ не собрала достаточно исходных данных по состоянию среды до начала работ, не опубликовала EIA, и так далее.

Поэтому тут были нарушения.

Б. Остальное из этого блока

Там еще много пуннктов помельче, о них писать, думаю, неинтересно. Скажем, вопрос мониторинга (суд сказал, нет нарушения), публикации информации и кооперации (есть нарушение), разлив у Севастополя (недостаточно последствий для нарушения), и так далее.

6. Подводное культурное наследие

Статут требует только разумной осмотрительности при действиях, затрагивающих подводное культурное наследие.

Но кто решает, что есть разумное поведение? Решили использовать правила ЮНЕСКО, но это — не часть статута, а поэтому просто ориентир, а не источник обязательств.

Украина привела четыре эпизода нарушений, но суд решил, что Украина недостаточно доказала факты на том уровне, чтобы обнаружить нарушение.

Поэтому суд нарушений не установил.

7. И что дальше?

Ничего.

Суд обнаружил некоторые нарушения — экология, кооперация по Керченским проектам, и т.д.

Но суд решил, что всё, что тут необходимо — декларативно признать нарушения в самом решении.

Суд не даёт:

• приказов о прекращении проектов,
• гарантий не‑повторения,
• компенсации.

Суд пишет, что по общему международному праву у государств всё равно есть обязанность прекратить противоправное поведение и не повторять его.

Но не приказывает это сделать.